Рено пожал плечами, внешне оставаясь бесстрастным. Под столом его левая рука легла на шестизарядный револьвер.

Тишина в салуне сменилась гулом мужских голосов, по мере того как люди из бара перекочевывали к игорному столу, чтобы наблюдать за игрой, в которой ставкой были жемчужное ожерелье, старинное кольцо с изумрудами, карта испанских сокровищ…

И еще девушка, которую звали Вечерняя Звезда.

Рено был уверен в подлинности кольца, имел сомнения в отношении карты сокровищ и жемчуга и не мог понять, как эта девушка с дрожащими губами и пронзительными золотыми глазами решилась поставить себя на кон в этом печально известном салуне Каньон-Сити.

— Раздача по пять карт, — проговорила Ева спокойно. — Я сдаю. Нет возражений?

— Мы давно согласны, — заявил Рейли нетерпеливо. — Сдавай.

— Ты торопишься потерять свой последний капитал? — небрежно спросил Рено.

— Послушай, ты, су…

— Заткнись, Рейли, — холодно перебил его Слейтер. — Если тебе так хочется быть пристреленным, выбери другое время. Я пришел сюда, чтобы поиграть в карты.

— Единственно, кто здесь может отдать концы это перебежчики от повстанцев, — возразил Рейли.

— Я здесь не вижу никаких перебежчиков, — сказал Рено, лениво улыбаясь. — А ты?

Что-то волчье в улыбке Рено, а также недвусмысленное предупреждение Слейтера сказали Рейли, что он явно недооценил этого внешне медлительного незнакомца.

— Я не имел в виду кого-нибудь оскорбить, — пробормотал Рейли.

— Я так и понял, — готовно отозвался Рено.

И тот, и другой лгали.

Сердце Евы сжалось, когда она поняла, что надо заканчивать тасовать и начинать сдавать карты. Если бы у нее был выбор, она убежала бы со всех ног из этого мрачного салуна, от этих страшных мужчин. Но реального выбора не было.

Ей некуда было идти, у нее не было денег заплатить за дорогу, ее желудок издавал голодное урчание; а главное, жажда мести горела в ее крови и жгла, словно кислота. Рейли Кинг убил двух единственных близких ей людей.