Ей вдруг вспомнился чисто выскобленный кухонный стол, на котором вот только что лежало тесто, а вскоре, и полчаса не прошло, уже стоял поднос с еще горячим печеньем.

— Представления не имею, — холодно ответил он. — Впрочем, это не имеет никакого значения, потому что деньги говорят сами за себя, затыкая старомодное фырканье всяких снобов.

Стефания покраснела, но и не думала отступать.

— Так ты пробился в высший свет! До чего же странно, даже трудно поверить!

— Я работал как проклятый, однажды это начало приносить деньги. И намерен работать и дальше, чтобы получить то, о чем я мечтал всю жизнь.

— Например, Корнуэлл-Хаус?

— В том числе и его, если угодно.

— И, тем не менее, я не верю, — сказала она. — Армандо ни за что на свете не продал бы унаследованный дом. Особенно — тебе.

— Армандо продал бы мать родную, чтобы выпутаться из передряги, в которую влип.

— Как ты смеешь! — хрипло сказала она. — Впрочем, ты всегда ненавидел его и безумно ему завидовал…

— Действительно, у меня нет оснований любить его. — Серые глаза Блейка сверкнули. — Но зависть?.. Нет! У него не было ничего из того, чего не хватало мне — по крайней мере, тогда.

— А теперь тебе захотелось заполучить Корнуэлл-Хаус. И ты каким-то образом украл у него дом. — Стефания презрительно вскинула подбородок. — Что ж, вор всегда остается вором.

— Откуда в тебе такая тяга к ходячим штампам, Стеффи? — Он поморщился. — Должно быть, сказалось влияние мистера Манчини. Ничего, я уверен, ты еще изменишь свое мнение.

— Не собираюсь меняться, — парировала она. — Уж не думаешь ли ты, что я брошу Армандо только потому, что Корнуэлл-Хаус больше не принадлежит ему? — Она провела языком по губам. — Если так, то ты глубоко заблуждаешься. Мною руководили совсем иные побуждения. Армандо и я, намерены жить вместе независимо от материальных обстоятельств. Как только вернусь домой, я позвоню ему и…