А в этой сырой. Богом забытой дыре переохлаждение ему все-таки не грозит. Черт побери, ведь кругом полно деревьев. Может быть, какие-нибудь из тех коряг, что он принес, достаточно просохли и будут гореть? Но где взять бумагу на растопку? Все, что он мог найти, он уже израсходовал, вместе с несколькими сырыми палочками, обнаруженными на веранде. Утром он пытался разжечь огонь на кухне и подогреть воды, чтобы развести кофе. Но порошок не желал растворяться в тепловатой водице, и настроение было уже с утра безнадежно испорчено.

"Смотри правде в глаза, Кенеди. Это не холод, это женщина. Даже не отсутствие кофе", - пробормотал он, засовывая нераскупоренную бутылку обратно в коробку. Если это длинное, тощее пугало с хмурой физиономией успело запасть ему в душу, значит, он недооценивал серьезность своего положения. При ней, конечно, были ее ноги - не поспоришь, - недурные глаза и интересные скулы...

Он вздохнул. И губы, мягкие и влажные, какими Сэм видел их лишь секунду перед тем, как рот ее превратился в узкую злую щель.

Сэм выругался и принялся заталкивать банки на полку. Бобы, спагетти, супы - он терпеть не мог концентраты! Нет, зря он это затеял. Надо было остаться дома, взять себя в руки, отделаться от навязчивых фантомов и жить дальше.

Беда в том, вздохнул он, рассеянно барабаня по банке лосося, что дома слишком многое напоминает о Лорель. Его офис, где он впервые встретил ее, когда она пришла на собеседование. Конечно же, он принял ее на работу. Такой девушке, как она, редкий мужчина укажет на дверь. Потом - ресторан, куда он пригласил ее ужинать в тот вечер, когда она сообщила ему, что беременна. Это случилось двумя неделями позже, и к тому времени он уже совсем потерял голову.

- Ты читала о политике нашей фирмы в отношении пособий на ребенка? спросил он. А пособия были щедрыми для такой маленькой фирмы - даже более щедрыми, чем фирма могла себе позволить.

- Об этом я не подумала, - прошептала она. - Я знаю только, что попала в беду и некому мне помочь. Сэм, Сэм, что мне делать? Мне так страшно!