— Не забывай, что только благодаря англичанам, — возмутился отец. — С самой коронации он был пустым местом, обыкновенным чучелом, у которого не хватало собственных мозгов!

— А разве Брюс лучше? Заботится только о том, чтобы стать королем, а о благополучии Шотландии вовсе не думает.

— Что ты в этом понимаешь? — сверкнул глазами Дункан.

Сабрина опустила ресницы, но позиций не сдала.

— У меня есть уши и голова набита не соломой, папа. Я вполне могу высказывать собственное мнение.

— Здесь не место для женщин высказывать собственное мнение. Неужели ты так никогда и не научишься держать язык за зубами?

— Наверное, никогда, — беспечно отозвалась Сабрина. Она говорила смиренно и скромно, как всегда, когда не чувствовала никакого смирения.

Дункан закатил глаза.

— Хоть ты не так красива, как твоя сестра, я все же пока не отчаиваюсь. Но Бог в помощь тому мужчине, кто примет тебя из моих рук.

Девичий подбородок воинственно взвился вверх.

— Ты хочешь сказать, что меня никто не возьмет в жены? Так ты ошибаешься!

Голова отца моментально повернулась в ее сторону.

— Ты о чем? — Глаза его подозрительно округлились.

Только сейчас Сабрина поняла, что зашла слишком далеко.

Кулак Дункана с такой силой обрушился на стол, что блюда зазвенели, а тарелки подпрыгнули.

— Ради Бога, — проревел он, — лучше… лучше выброси из головы этого чертова Джеми Мак-Дугала! Я тебя к нему близко не подпущу. Это не человек, а сатана, и я не желаю, чтобы мою дочь видели с ним. Будь уверена, дочка, он хочет лишь одного. Но посмей только ему уступить, слышишь?

Губы Сабрины дрожали. Суровый выговор прозвучал, точно удар по лицу. Всегда… всегда он ее осуждает. Девушка не знала, то ли расплакаться, то ли возмутиться. Наконец решила возразить. Но прежде чем она успела выговорить хоть слово, отец остудил ее пыл.