Не обращая на нее внимания, Элизабет протянула руку мистеру Роуленду.

— Благодарю вас за помощь, мистер Роуленд. Надеюсь, вы понимаете, что я должна спешить. Мне надо позаботиться о каюте на корабле.

— Леди Элизабет, — умолял Роуленд; он тоже поднялся с места. — Прошу вас, леди Элизабет! Подумайте еще раз. Не сомневаюсь, что вы сумеете договориться. Иначе вы многое потеряете. Ваш отец установил для вас необычайно щедрое содержание…

— Содержание, размеры которого зависят от меня, мистер Роуленд. И клянусь Богом, она не получит ни пенни. Запомни, Элизабет, ни единого пенни! — Голос Клариссы прерывался от ярости. — Без меня ты бедней церковной мыши!

Роуленд замолчал. Элизабет поняла, что это сущая правда. «Папа, — с упреком подумала она. — Папа, как ты мог так поступить со мной?» Отец научил ее самостоятельности в мыслях и поступках. Она не нуждалась в наставнике или опекуне, как считала Кларисса.

После минутного раздумья она с легкой улыбкой склонила голову и тихо произнесла:

— Вы ничего не понимаете, Кларисса. Я не нуждаюсь в отцовских деньгах. Я и впрямь очень люблю Лейден-Парк, но моя жизнь — это моя жизнь, и она для меня главное. Лучше мне жить в бедности, чем выйти замуж за нелюбимого человека.

Это была их последняя встреча с Клариссой.

Так Элизабет попрощалась с отцом, попрощалась с Англией… Со всей своей прежней жизнью.

Первое время она сально страдала и не могла смириться с ударом судьбы. Ей казалось, что папа ее предал, поручив Клариссе распоряжаться ее будущим. Но во время долгого путешествия по морю она поняла, что единственная вина папы состояла в чрезмерной доверчивости: он решил, что Кларисса лучше всех позаботится о его дочери.

Все правильно, вновь и вновь повторяла она себе. Она сделала верный выбор. Единственно возможный выбор в данных обстоятельствах.