Затем проковылял обратно к комоду.

— Утром я оставил здесь шесть золотых монет, а теперь их только пять!

Широко раскрыв большие голубые глаза, Натаниель смотрел на отца. Облизал пересохшие губы. Потом боязливо спросил:

— Может, она упала на пол?

Патрик О'Коннор с трудом согнул свое тучное тело. Внимательно оглядел старый деревянный пол. Затем выпрямился.

— Как бы не так! — прорычал он.

— Тогда, папа, может, ты ошибся…

— Нет, я не ошибся! — закричал Патрик еще громче. Бешенство исказило его черты. — Я уже не первый раз замечаю пропажу. И клянусь вам, это будет последний раз! Так что признавайтесь немедленно! Кто из вас украл монету?

Ответа не последовало. Морган не отступил перед бешеным гневом отца. Он гордо поднял подбородок и смотрел на него с решимостью, не свойственной его возрасту.

— Что же вы молчите, отродье? — От его крика задрожали стены. — Кто из вас украл деньги?

Патрик О'Коннор сделал всего один шаг вперед, и пол под ним тяжело заскрипел. Его глаза горели яростью. Морган услышал, как Натаниель испуганно вздохнул. Внезапно он вспомнил, что не далее чем вчера видел горсть леденцов в грязном кулаке брата.

В то же мгновение безумный страх исказил лицо Натаниеля. В ужасе он упал на колени.

Морган выступил вперед. Храбро, еще выше вздернул подбородок, надеясь, что отец не заметит, как дрожат у него колени.

— Это я взял деньги, папа.

— Черт бы тебя побрал, мальчишка! — выругался Патрик. — Как ты посмел!

Морган упрямо смотрел на отца.

— Я тружусь наравне со всеми служанками, а разве что зарабатываю…

— Ах ты неблагодарная тварь, ведь я тебя кормлю и пою! — Патрик О'Коннор подкрепил свои слова площадным ругательством. — А что я получаю взамен? И ты еще осмелился у меня воровать! Так вот, запомни раз и навсегда, мой милый, я не из тех, кто позволяет себя обворовывать! А теперь подойди сюда!