Майлз откинулся в кресле, прищурился, как будто хотел угадать ход мыслей своего кузена.

— Вот уж никогда бы не подумал, что ты такой злопамятный.

— Я не злопамятный, — огрызнулся тот. — Просто прошло уже шесть лет. Что я ей скажу?

— Ну тебе уже предложили, просто скажешь ей «здравствуй».

Стэн в ответ лишь отмахнулся…

— Ну, допустим, немного суховато… А как тогда насчет: «С возвращением!» или «Рад снова видеть тебя!»?

К чему этот бессмысленный разговор? Стэн больше не собирался ходить перед Гейл на задних лапах, глядя на нее по щенячьи преданно.

Если ей что-то понадобится, пусть сама обратится к нему. Лучше уж, как говорится, не трогать лихо, пока оно спит тихо.

— Ладно, как-нибудь зайду к ней… — пробормотал он, роясь в среднем ящике стола в поисках отчета, который сам же и положил туда. Но где же эта чертова бумажка? С раздражением Стэн захлопнул ящик сильнее, чем следовало бы, и встал. — Ну сказал же, заскочу, как только чуть освобожусь…

Майлз подошел к нему и положил руку на плечо. Теперь это уже не костлявое плечо мальчишки, каким оно было, когда он первый раз разговаривал по душам с младшим кузеном.

Детство Стэна было несладким. Парень нуждался в поддержке, потому что родители были слишком озабочены собственными проблемами и не уделяли должного внимания сыну. Они, попросту говоря, отдалились от него. И тогда дядя и тетя Сайзмуры приняли племянника в свою большую семью. А Майлз на правах старшего двоюродного брата стал опекать его, не давая новому члену семьи ощущать себя одиноким в этом мире.

Майлз почувствовал, как Стэн напрягся от его прикосновения. На него это не похоже. Кузен все, что касалось Гейл, воспринимал слишком болезненно. И тот факт, что он даже себе не хотел в этом признаваться, только усугублял положение.