Теперь мы имеем в городе несколько приличных заведений с хорошей русской кухней, вроде столичных «Ёлок-Палок» или «Му-Му», и все они переименованы в «Столовки» – от фамилии владельца и в типично русской манере назвать пренебрежительно достойную вещь. С Димкой я училась в одном классе. Он был в меня влюблён всю третью четверть в восьмом классе. Димке я обязана приглашением работать на радио.

Костя сидит за облюбованным нами столиком у окна, под искусственной пальмой. Димка капитального ремонта столовой не делал, ограничился косметическим, без замены водопроводных и отопительных труб. Их рвёт по всему зданию – любимая тема стенаний арендаторов. Когда в родной «Столовке» очередное сантехническое соединение начинает фонтанировать, Димкины слесари обматывают место течи резиновым бинтом, поверх стягивают проволокой. Для маскировки ставится искусственная пальма или фикус. Если протечка на уровне полутора метров и выше, она закрывается гирляндами из ядрёно-зелёных пластиковых листьев. В отличие от остальных «Столовок», оформленных в смешанном русско-советском стиле, наша походит на островок, расчищенный в джунглях.

Перед Костей чашка кофе и стакан с водой. Мне он тоже взял кофе и три пирожных – заварную трубочку, корзинку с ягодами и кусок наполеона.

– Ох, как это вредно! Но так вкусно! – облизываюсь я. – Спасибо!

– На здоровье, Ася! Оно тебя не испортит.

– Дальше некуда? – Сахарная пудра, которой обсыпан наполеон, маленьким облачком взлетает у меня перед носом.

– Тебя испортить невозможно, – великодушно говорит Костя, – как остановить полноводную реку, бросив в неё пару-тройку веток.

– Ага, – отпиваю кофе, тыкаю пальцем в оставшиеся пирожные. – Что нам калории. Тысячей больше, тысячей меньше. Зато какие сладкие!