Через два месяца родителей у Леси не стало – погибли совершенно по-глупому. То есть сначала погиб папа – пырнули ножом хулиганы какие-то. Прямо у мамы на глазах. Возвращались из гостей поздним декабрьским вечером, холодно было. Чтоб сократить путь, шли дворами. И надо же им было на эту злобную хмельную толпу набежать? Нет чтоб стороной ее обойти! Папа пьяненький был, вздумал замечание сделать – мол, все спят уже, а вы, молодые люди, на всю улицу сквернословите… Нехорошо, мол. Вот «молодые люди» и не стерпели. Окружили, бить начали. А потом еще и ножом… «Скорая» его уже мертвым в больницу привезла. А мама от инфаркта умерла. Тут же и свалилась, когда ей об этом объявили. Потом хоронили – много друзей, народу всякого пришло. На поминках плакали, обнявшись, тихо пели любимую песню – как это здорово, мол, сидеть вдвоем на облаке и, свесив ножки вниз, друг друга называть по имени…

Леся тоже плакала. Наверное, горше всех. Игорь все время был рядом, поддерживал присутствием.

И Татьяна Сергеевна тоже рядом была. Тоже поддерживала, называла ее нежно «доченькой». И Алексей Иванович денег на похороны дал. Не поскупился.

А Саша не плакала. Не могла, наверное. Смотрела на происходящее сухими больными глазами, будто спрашивала присутствующих – как жить-то теперь? Одной, с ребенком? Заработка никакого нет, до диплома – еще год учебы… Татьяна Сергеевна, добрая душа, и ее тоже обласкала – обещала помочь. Приходи, сказала, в наш дом за любой надобностью, поскольку ты есть сестра нашей Олесечки. Саша только кивнула медленно и скорбно: «Да, приду. Куда ж я денусь? Приду, конечно. Спасибо на добром слове».