
Леся тогда конечно же на все Риткины условия быстренько согласилась – деваться было некуда. А про себя подумала – не зря говорят, что нет ничего более постоянного, чем заранее оговоренное временное. Потому что шансов заиметь счаст ливую семейную жизнь у Ритки было совсем уж маловато. Природа, когда ее человеческий облик лепила, не то чтобы посмеялась, а скорее похихикала тихонько. Или, может, в этот момент в кривое зеркало с бодуна смотрелась. Потому и не поскупилась на диспропорции. Нет, все тут было очень даже по-женски соблюдено – и до минимализма узкие плечи, и широчайший зад, и ноги-руки из своих положенных мест произрастали, но присутствовала при этом огромная какая-то неувязка. Может, хлипкий Риткин верх слишком уж резко переходил в мощный округлый низ, может, руки были некстати полноваты, а ноги, наоборот, удивительным образом для низа худы… А если прибавить к этому еще и природную буйную волосистость, которая перла наружу изо всех мест и доставляла бедной женщине массу косметических неудобств, и нос аккуратной картошечкой, и узкогубый рот, сразу переходящий в маленький кошачий подбородок, то ничего и не оставалось, как только пожать плечами в сторону затейницы природы да обратиться к ней мысленно: сама-то хоть знаешь, чего наделала? Правда, глаза у Ритки были хороши, тут уж к природе никаких претензий не предъявить.
