Сергеев молчал. Конечно, осмотреть вокруг избушки в темноте не удастся. Надо ждать утра. И Аретагин, пожалуй, прав: пастухи могут что-то знать.

- Далеко ехать?

- Кто его знает. Может, пять, а может, десять километров.

- Ладно, уговорил. А утром пораньше сюда вернемся, - сказал Сергеев, устраиваясь на нарте.

- Аккет мужик хороший. Может, он нам чем поможет. - Аретагин махнул остолом на собак, и те снова направились в тундру.

Нельвид постоял, подумал о чем-то своем и медленно побрел за бригадиром. Аккет обрадовался, увидев на снегу капли крови. Нельвид испугался.

- Хозяин - хитрый человек, ох как хитрый! Не надо его гонять, домой идти надо, - закачал он головой.

- Раненого зверя нельзя оставлять. Еще много бед может сотворить.

- Домой идти надо, - качал головой Нельвид.

- Темный ты, Нельвид, как валух, темный, - усмехнулся Аккет. - Люди уже в космос летают, а ты еще, гляди, и молиться начнешь.

Кровь попадалась часто, почти на каждом шагу. На чистом снегу она лежала крупными ярко-красными пятнами и походила на раздавленную переспелую клюкву.

"Далеко не уйдет!" - радовался Аккет.

Нельвид мрачнел. Он был суеверен, как многие старые оленеводы. Боялся он гнева хозяина тундры. И стрелял-то не в медведя, а мимо, чтобы спугнуть зверя.

"Эх, - думал он, - зачем хозяина стрелять? И так уже обидели - из берлоги выгнали. - Но, глядя на широкую спину бригадира, покорно шел следом. - Пусть будет Аккет виноват, а не я", - размышлял Нельвид и незаметно замедлял шаг.

Когда старый пастух сильно отставал, Аккет оглядывался, ожидая его. Он нервничал, кричал на помощника. Крик подгонял Нельвида, но ненадолго, тот снова укорачивал шаг.