В кухне царила напряженная тишина, прерываемая лишь тихим посапыванием стоящего на плите чайника.

— Давайте все-таки разберемся, — первым прервал молчание Симон. — Ваша семья живет в другом месте. Решив, что в гости приедет девушка, родители отправили вас сюда — встретить меня и развлекать до тех пор, пока я не уберусь в Денвер.

— Я этого не говорила, — холодно возразила Бетти.

— К чему слова? Все написано на вашем лице.

— А, понимаю. Вам достаточно одного взгляда на человека, и вы уже знаете, о чем он думает, так что ли? — съязвила Бетти и ужаснулась: какого черта она позволяет себя провоцировать? Она призвала на помощь всю свою выдержку и уже более спокойно сказала: — Это решение показалось нам наиболее разумным. Если бы мы знали, что вы…

— Да, понимаю. Ничто бы не заставило вас приехать сюда, знай вы, что вам предстоит провести несколько дней наедине с мужчиной. Черт, а я-то думал, что американские женщины поголовно эмансипировались. Позвольте заметить, мисс, что у нас в Аргентине не кто иной, как мужчина, должен остерегаться женщин, особенно если у него водятся деньжата.

— Неужели? — с преувеличенным удивлением откликнулась Бетти, стараясь не смотреть на него. — Полагаю, вы испытали это на собственной шкуре.

Симон одарил ее таким холодным взглядом, что девушка поежилась. Воцарилось тягостное молчание. Несомненно, она была в шоке от метаморфозы родственницы в родственника и поэтому, к своему стыду, вела себя безрассудно, чего ранее за ней не водилось.

— Что ж, если следовать поговорке: «Скажи мне, кто твой друг…»

— «И я скажу тебе, кто — ты», — нехотя закончила Бетти, потупившись.

Она не привыкла к общению с людьми, которые подавляли окружающих своим могучим ростом и шириною плеч и откровенно излучали вызывающую сексуальность.

Чайник закипел, и девушка машинально схватила его, забыв про горячую металлическую ручку. И конечно, обожглась.

В следующее мгновение гость оказался рядом и сунул покрасневшую с внутренней стороны кисть Бетти в ведро с холодной водой. Бетти попыталась собраться с духом и силами, но не смогла: себя было жалко до слез.