Я промолчал.

Он почувствовал мои мысли и сказал:

– Спасибо за подарок, Тэрл Кэбот.

Я удивился.

– Пригоршня земли, – сказал он – пригоршня моей родины.

Я кивнул, не желая отвечать ему.

Я хотел, чтобы он сам рассказал мне о тысячах неведомых мне вещей, раскрыл все тайны.

– Ты голоден, – сказал он.

– Я хочу знать, где я, и что я здесь делаю.

– Конечно, но сначала ты должен поесть. – Он улыбнулся. – Когда ты утолишь свой голод, я поговорю с тобой.

Он дважды хлопнул в ладоши, и панель снова отошла в сторону. К моему удивлению в комнату вошла девушка, немного моложе меня, с белокурыми волосами, в безрукавке из сшитых диагональю полос ткани и короткой – выше колен – юбке. Она была босиком. Когда ее глаза встретились с моими, я увидел, что они голубые. Единственным ее украшением была светлая металлическая полоска, которую она носила как воротник. Она вышла так же быстро, как и вошла.

– Ты можешь получить ее вечером, если захочешь, – сказал отец, едва обратив на нее внимание.

Я не совсем понял, что он имел в виду, но сказал «нет».

По настоянию отца, я стал поглощать пищу, не отрывая от нее глаз, едва чувствуя вкус еды, простой, но превосходной. Она напоминала дичь, а не мясо домашнего животного, и была поджарена на костре. Хлеб был еще теплым, фрукты – виноград и что-то еще – были свежими и холодными как горный снег. Вино тоже было великолепным. Позже я узнал, что оно называется ка-ла-на. Пока я ел и после еды, мой отец рассказывал мне:

– Мир этот называется Гор. На всех языках планеты это слово означает Домашний Камень. – Он остановился, заметив мое удивление. – Домашний Камень – повторил он. – Именно так. В селах этого мира каждая хижина возводилась вокруг плоского камня, помещенного в центре круглого цилиндра. На нем вырезался родовой знак и он назывался домашним камнем. Это был, вообще говоря, символ суверенности, и каждый крестьянин в своей хижине был суверенен.