Дик задумчиво кивнул.

– И я должен удерживать ее там… в полной безопасности… невзирая на ее слезы и протесты, на ее страх перед семьей, до тех пор пока…

– Пока я не смогу приехать за ней. Это не продлится долго, пара месяцев, быть может, а быть может – недель. Дядюшка совсем плох. Потом у вас будет достаточно денег, чтобы без забот прожить там хоть целый год.

С этими словами Марк Боумен окинул зал паба истинно волчьим взглядом, пригнулся и достал из внутреннего кармана пиджака внушительную пачку банкнот.

– Я заплачу вам частями. Двадцать пять процентов сейчас, двадцать пять – когда вы увезете Джилл, и оставшееся – когда я приеду за ней.

Марк Боумен был уверен, что Аллен, как и любой преступник, будет рад заработать такую кучу денег, однако его собеседник спокойно сидел за столом, и в его взгляде отражалось раздумье, больше смахивающее на сомнение.

Потом он неторопливо процедил сквозь зубы:

– Пара месяцев – это долго. Столько времени держать в плену молодую женщину из известной семьи… Вся полиция встанет на уши, это уж точно. За похищение людей полагается пожизненное. К тому же я до сих пор не уверен, что это действительно необходимо. Ее семейка не согласилась подождать несколько недель до смерти вашего дядюшки, так неужели она смирится с таким долгим отсутствием своей племянницы и не предпримет никаких шагов к ее розыску?

Марк Боумен почувствовал, как в груди его закипает праведный гнев. Если этот человек не согласится, он найдет кого-нибудь другого, посговорчивее! Наверное. Ну то есть скорее всего…

– Я уже сказал, старик Уилбери безумен! А братец Джилл Джейкоб еще хуже, он дважды чуть не убил меня только за то, что я тайно виделся с Джилл.

Дик молниеносно прянул вперед, теперь от неторопливой задумчивости не осталось и следа.