— Разумеется, я очень рада за нее.

— Вот как? Ни за что бы не подумал. Крис возразила, так что голос ее дрогнул;

— Я очень-очень рада. У нее чудесный мальчик, весит три триста.

Она бросила сердитый взгляд в зеркало заднего вида и решительно тронулась с места, буквально расталкивая попадавшиеся на пути машины.

Гарольд никак не мог взять в толк, что происходит, он видел лишь, что Крис, будто вулкан, готова вот-вот взорваться. Он мягко произнес:

— Знаете, я ведь отлично чувствую, что вы говорите мне не правду.

— Мистер Фарбер…

— Гарольд, если можно.

Крис лихорадочно пыталась сообразить, как бы дать ему понять подипломатичнее, чтобы отвязался. Она не могла объяснить своих противоречивых чувств, ибо сама не могла в них толком разобраться. Спокойные слова не шли в голову — оставалось лишь сухо отрезать:

— Моя личная жизнь — это мое дело. Я ни за что не стала бы рассказывать вам про Вивьен, если бы не опоздала.

Крис лишь констатировала факт, под которым Гарольд готов был подписаться двумя руками. Бизнес есть бизнес, и смешивать его с личными эмоциями — большая ошибка. В этом Гарольд убедился еще на заре своей карьеры. Так откуда же у него такое ощущение, словно ему дали пощечину? И что вообще он делает в этом грузовике, когда весь его разум восстает, требуя, чтобы он немедленно прервал с ней всякую связь?

Крис свернула в боковую улицу и остановилась на углу рядом с маленьким сквером возле кинотеатра.

— Я предпочитаю сажать как можно больше хвойных деревьев, — с энтузиазмом принялась объяснять девушка, — так чтобы сад красиво смотрелся и зимой. Зато взгляните, сколько тени дают летом клены.

Гарольд огляделся.

— А как у нас тут с вандализмом?

— Об этом я специально подумала, — живо отозвалась Крис. — Вместо клумб с яркими цветами, которые могут вызвать желание испортить и потоптать их, сажаю кустарники.