— А я вечно их забываю. Видели бы вы мои руки летом — модные журналы такие фотографировать не возьмутся. Каждый год я покупаю садовые рукавицы и каждый год теряю их, стоит только надеть — в первый же день. Обожаю лепить куличики из грязи. — Крис сморщила носик; она все еще была очень взволнована, и возбуждение развязало ей язык.

Гарольд развеселился:

— Разве вам в детстве не разрешали лепить куличики из грязи?

— Что вы, у меня были исключительно строгие родители. Туго накрахмаленные платья и никакой грязи. Наверное, следующим этапом будет то, что я начну работать в каком-нибудь оздоровительном комплексе и обмазывать людей лечебными грязями в свое удовольствие.

— Кстати, ваши глаза, — сделал неожиданный комплимент Гарольд, — по цвету точь-в-точь черная патока: редкое сочетание черного

И коричневого цветов. И в них удивительные искорки.

Е-Должна признаться, меня никогда еще не сравнивали с патокой. Сладкая и липучая — неужели вам в голову не пришло ничего получше? — Тут девушка задорно рассмеялась. — Знаете что? А ваши глаза совсем как сланец. Серые с потрясающим голубым оттенком.

Гарольд с удовольствием включился в игру:

— Мой дед когда-то занимался разведением пионов — у вас сейчас щеки точно такого же цвета.

Крис вдруг смущенно сообразила, что они все еще держатся за руки. Она поспешно высвободила пальцы и, запинаясь, пробормотала:

— Вам пора ехать, а то опоздаете.

— Если удастся уладить все юридические формальности до моего отъезда в Нью-Йорк, приглашаю вас со мной пообедать. Чтобы отметить это событие.

Эти слова вырвались у Гарольда невольно, но было уже поздно, и он смирился все с тем же чувством обреченности.

— Я… пожалуй, я согласна.

Когда они доехали до офиса, Гарольд уже опаздывал. Тем не менее, он стоял у кромки тротуара, пока Крис не уехала. Ну и где благие намерения — не смешивать бизнес с личными делами? Кто-то ведь собирался сказать «нет». Но плевать на последствия!