— Не в этом дело. Просто я никогда не пускала мужчин в мою постель в этом доме.

— Ты боишься, — констатировал он. Это было слишком мягко сказано.

— Боюсь, — призналась Крис. — Ведь я тебя в сущности совсем не знаю.

— Тогда давай поправим дело. — Голос Гарольда снова звучал хрипло и возбужденно. — Потому что самый лучший способ узнать человека — это заняться с ним любовью.

Если таким образом он собирался подбодрить ее, то выбрал совершенно неверный путь. У Крис не было ни малейшего желания раскрываться перед таким чутким к чужим переживаниям человеком, как Гарольд.

Она должна это сделать, уговаривала себя Крис, прижав кулаки к бокам. Иначе она окончательно струсит и бросит всю затею. Потому что ей ни за что не хватит смелости снова так далеко зайти. С другим мужчиной она точно не сможет.

— Не стоит оставлять огонь в камине. — Голос Крис немного дрожал.

— Я закрою его экраном, — спокойно отозвался Гарольд, — ничего не случится.

Он поставил экран и протянул ей руку, чтобы идти наверх, в спальню. Пальцы Крис совсем застыли, рука безвольно лежала в его ладони.

— Крис, — с нажимом произнес он, — мы, конечно, не влюблены друг в друга, но ты мне небезразлична, и я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы тебе было хорошо со мной. Не бойся.

Легко тебе говорить, подумала Крис, а вслух тихо сказала:

— Моя спальня сразу за лестницей.

И пошла впереди. В спальне был скошенный потолок и в нем — два окна, сквозь которые он увидел звездное небо. Большая старомодная кровать была накрыта ярким покрывалом ручной работы. Рядом стояло старинное бюро, а поверх мягкого бежевого ковра был брошен небольшой вязаный коврик. Гарольд пришел в восторг.

— Эта комната очень похожа на тебя.

Он уселся на край кровати и стал снимать носки. Крис поспешно ретировалась в другой конец комнаты, чтобы задернуть тяжелые бархатные шторы. Ну, и что дальше? — в ужасе спрашивала она себя. Носков на ней нет. На ней нет вообще ничего, кроме этого несчастного платья. И она не может заставить себя снять его!