– Замерзла? – прошептал Иван и обнял ее за плечи.

Аня сразу почувствовала прилив тепла и спокойствия. Она оглянулась. По всей поляне горели костры. Отовсюду слышались смех и пение, и ей подумалось, что лес полон счастливых людей и сама Аня одна из них.

Она с удовольствием оглядела ребят, и все показались ей такими хорошими. Она незаметно потерлась щекой о Ванино плечо и улыбнулась. Змей начал другую песню, и она стала смотреть на огонь. В языках пламени мелькали неясные очертания старинных замков и горных утесов, к которым на прекрасных конях скачут рыцари, и все почему-то с лицом Вани. «Вот странно, – удивлялась девушка, – Иван одновременно и здесь, совсем близко, и там». Сколько так продолжалось, трудно сказать. Аня задремала, но вот откуда-то возникло смутное беспокойство. Песня лилась по-прежнему, и огонь потрескивал так же. Она открыла глаза и, кажется, поняла, в чем дело. На нее пристально смотрела Ека. Взгляды девушек встретились. Ане показалось, что Екины глаза сверкнули недобрым светом, но Ека-Нина мгновенно отвернулась.

Змей перестал петь и протянул гитару Иглу:

– Все. Струны поехали, подстроить треба.

– Давай сам, а? – Игл свернул губы в трубочку. – Двигаться неохота.

– Не капризничай, – наставительно заметил Фриз. – Ты же знаешь, у Змейчика со слухом проблемы. Он душой поет, а ухом не слышит. У всех пресмыкающихся природная глухота.

– У тебя тоже? – Игл зевнул.

– Не то слово, полная голова соплей. – Фриз опасливо покосился на Пал Палыча.

Тот показал ему кулак:

– Почему молчал? Ну-ка, разувайся и ноги в костер.

Фриз послушно принялся расшнуровывать ботинки, а Игл взялся настраивать гитару.