Кэтрин стрельнула в него взглядом, и Ларри заметил промелькнувшее в ее ярких глазах выражение, похожее на страх. Что ж, подумал он не без злорадства, у нее имеются все основания для того, чтобы бояться. Бессердечная маленькая стерва. Он не видел ее почти семь лет. Ее тело преобразилось, обрело женственные формы, но глаза остались неизменными. Он узнал бы их из тысячи.

— Прости за задержку, Катрин. Тебя должен был встретить мой секретарь. Надеюсь, тебе не пришлось долго ждать.

С этими словами Ларри пожал протянутую ему руку. У Кэтрин почему-то пересохло во рту и участился пульс.

— Не пришлось, — ответила она и удивилась, как ровно звучит ее голос. — Пожалуйста, зови меня Кэтрин. Никто не называет меня Катрин, — добавила она и попыталась выдернуть руку, но пальцы Ларри еще сильнее сжали ее кисть.

— Пожалуйста, присядь, — пригласил он и подвел ее к дивану. — Давненько мы с тобой не встречались, — заметил он, выпуская наконец ее руку. — Когда же это было? Уж не на вечеринке ли по поводу твоей помолвки? Сколько тебе было тогда? Восемнадцать? Девятнадцать?

— Восемнадцать, — буркнула Кэтрин. Ей меньше всего хотелось слышать о том дне, тем более от Ларри Галифакса. Действительно, она с ним не виделась с той достопамятной вечеринки. Кэтрин вскинула голову и вызывающе посмотрела на Ларри. На какое-то мгновение она ощутила исходившую от него неясную угрозу. Ларри, несомненно, был человеком, которого стоило опасаться. В ее памяти всплыл последний телефонный разговор с Ларри, состоявшийся после похорон ее отца, и по телу Кэтрин пробежала дрожь.

С нескрываемым сарказмом в голосе Ларри Гэлифакс сообщил ей, что является единственным исполнителем воли покойного и что за неделю до смерти отец дополнил завещание одним пунктом, согласно которому Кэтрин получит нечто весьма ценное, если соизволит приехать в Австралию в течение шести месяцев после его кончины. Кэтрин заявила, что ей от отца ничего не надо, не подозревая, что в скором времени будет вынуждена передумать.