— Отпусти меня! — взмолился лапландец. — Возьми назад заклятия — дам тебе выкуп, какой пожелаешь!
И предложил Йоукахайнен на выбор два славных лука — один на диво меткий, а другой бьет с небывалой силой. Но отказался вещий старик:
— У меня луков столько, что все стены увешаны. Мои луки сами в лес ходят — без хозяина дичь стреляют.
Запел Вяйнемёйнен дальше, и по бедро ушел в землю лапландец. Тогда предложил он на выбор две чудные лодки — одна летит как птица, а другая возит тяжелые грузы, но снова отказался богатырский старец:
— Не хочу твоих лодок — у меня их столько, что за ними берега не видно.
Еще трижды обращался с мольбой к Вяйнемёйнену Йоукахайнен, предлагал лихих коней, богатую казну, добытую отцом его в битве, хлеб и земли своей страны, но продолжала литься вещая руна, пока по горло не ушел лапландец в земную зыбь и не набились ему в рот песок и мох, так что едва он мог говорить.
— О мудрый Вяйнемёйнен, — взмолился он из последних сил, — отпусти, оставь мне жизнь! Я отдам свою сестру Айно — пусть будет тебе женой, пусть метет твой дом, печет тебе медовые лепешки, стирает твою одежду и ткет золотые ткани! Пусть будет тебе опорой в старости!
Понравились эти слова Вяйнемёйнену; повеселел он и запел иную песню — ею взял назад свои заклятия. Отпустила земля молодого Йоукахайнена, назвавшегося безрассудно ее творцом, вновь конем стала скала, опять вышли из тальника сани, и как прежде сделался кнутом камыш. Решил могучий старец, что хватило пришлецу науки.
Не оправившись от страха, вскочил лапландец в сани, хлестнул коня и с тяжким сердцем поспешил к родительскому очагу. Язвимый своим позором, так бешено он разогнался, что у отеческого дома не успел придержать коня — сломал о ворота оглобли и разбил сани об овин. Не знают отец и мать, что и думать: печален их сын, стоят в его глазах слезы, поникла голова и побелели сжатые губы.
Наконец рассказал им Йоукахайнен, что едва спасся от чародея Калевалы, которому покорны даже камни, и за спасение обещал отдать их родную дочь Айно вещему Вяйнемёйнену, чтобы стала песнопевцу женой и опорой в хилой старости.