Дверь квартиры была приоткрыта. Марго распахнула ее пошире и скользнула внутрь, однако в ту же секунду перед ней вырос милиционер.

– Вы к кому? – неприветливо осведомился он.

– К майору Синицыну. Я Ленская, он должен был вам сказать.

Милиционер кивнул и посторонился, пропуская Марго в прихожую.

В прихожей Марго не задержалась, а прямо прошла в кабинет профессора, откуда доносились приглушенные голоса. Майор Синицын, стоявший к двери спиной, резко обернулся.

– А, явилась не запылилась, – проворчал он. – Между прочим, я запретил журналистам входить в квартиру.

– На меня это не распространяется. Я была женой твоего племянника.

– Вы были женаты всего год, – напомнил Синицын.

– Верно, – кивнула Марго. – Но это был самый тяжелый год в моей жизни.

Молодой оперативник хмыкнул, но Синицын строго на него посмотрел, и тот стер улыбку с лица.

– Ладно, черт с тобой, – сказал Синицын. – Только не путайся под ногами и веди себя тише воды ниже травы.

Марго послушно кивнула.

Лицо у Синицына было усталое и озлобленное. Дома его ждали толстая жена и целый выводок плачущих и кричащих детей, которых он обожал; ради них он готов был закрыть глаза на некоторые «несовершенства нашей жизни», чем Марго частенько пользовалась.

Оглядевшись, Марго достала из кармана маленький цифровой фотоаппарат и взяла его на изготовку. Однако майор Синицын, привлеченный жужжанием объектива, нахмурился и отрицательно покачал головой.