– Хорошо, я сегодня же пойду в Скотленд-Ярд. Выясню, что все это значит.

– Только веди себя благоразумно – хотя бы ради спокойствия твоей герцогини. Хочется думать, что с ней все в порядке. А как дети?

Вспомнив о дочерях, Яков просветлел. С ними тоже все в порядке, сказал он; затем начал расхваливать смышленость и красоту Марии. Карл слушал со снисходительной улыбкой. Он был неравнодушен к племянницам – особенно к Марии – и слишком благороден, чтобы завидовать брату. Впрочем, это не мешало ему мечтать о сыне, законном наследнике английского трона.

– Боюсь, фортуна оказалась на твоей стороне, – вздохнул король. – Едва ли у королевы когда-нибудь будут дети. Иными словами, Яков, в свое время тебе придется принять мою ношу.

– Надеюсь, не раньше, чем я сам состарюсь.

– Надеешься?.. Хм! И ничуть не желаешь носить корону?

– Гораздо больше мне хочется, чтобы у Вашего Величества появился законный наследник.

– Ты имеешь в виду Джемми?

Яков понял: Карл намекает на свое намерение узаконить Монмута. Одна из причин его недовольства графом Кларендонским как раз в том и состояла, что тот выступал против легитимизации Джемми.

– Этот вариант скорее устроил бы Монмута, Ваше Величество, – усмехнулся Яков.

Карл поморщился.

– Ладно, не забудь поговорить со своим тестем. Скажи, пусть подает в отставку – с его стороны это было бы самым мудрым решением. Оно поможет ему сохранить достоинство… и жизнь.

– Сделаю все, что в моих силах.

– Заранее благодарю тебя, брат мой. К сожалению, нам пора расстаться – уже поздно, скоро ко мне придут гости, да и тебя, насколько я знаю, тоже ждут друзья и подруги.

Покидая дворец, Яков думал о том, что скажет тестю. Бедный старик, его постигла участь многих других придворных, оказавшихся у власти, а потому считавших себя неуязвимыми.