– Андерстенд, – отозвался Виктор. – Я все анденрстенд, кроме одного: зачем ты, дорогой господин Бадаев, скосил с меня в прошлую пятницу триста зеленых?

Эксперт-криминалист мгновенно проснулся, молниеносным движением поднялся из светового квадрата по пояс, выпростав руки, пригладил волосы, и даже небритый подбородок стал производить впечатление не неопрятности, а едва приметной бородки, которую хозяин решил отпускать именно с сегодняшнего утра.

– Господин Хрусталев, какое у вас звание? – резко спросил Бадаев.

– Двухколерный лейтенант, господин бригад-майор, – отрапортовал Виктор по всем правилам субординации, не сделав, впрочем, даже попытки привстать.

– Помнишь, значит, – сразу заснул Бадаев. – Так зачем же задаешь ненужные вопросы?

– Денег жалко, – объяснил Виктор.

– Проведешь расследование, получишь больше, чем потерял, – сказал Бадаев, ловким движением вернул волосы в прежнее состояние хаоса и свернулся в цветной шарик, который помигал, показывая отключение линии, и скрылся в световом пятне. Пятно растеклось лужицей по столу и высохло.

– Вот скотина, – с чувством произнес Виктор и обернулся к Аркадию. – Я тебе не говорил… В пятницу он в порядке проверки закопался в дело Минина, нашел там три отступления от процедуры и накрыл нас на триста зеленых.

– Это я уже понял, – вздохнул Аркадий. – Как будем делить? Если поровну, то мне – хоть в петлю.

– Обойдешься, – хмыкнул Виктор. – Я уже заплатил. Моя вина была, мне и отвечать.

Аркадий хотел было сказать, что не ожидал от начальства такого благородства, но придержал язык. Наверняка у Виктора были свои отношения с Бадаевым, о которых Аркадий не знал.

– Ответ на запрос-гарант положительный, – с удовлетворением сказал Виктор, отвлекая Аркадия от размышлений о том, какие общие проблемы могут быть у хозяина частного детективного агентства и эксперта МУРа. – Собирайся, ехать тебе не меньше часа, возьми мою машину, она мощнее.

Однако… Неужели Виктор помирился со Светланой? Обычно только после сильных страстей, связанных со взаимными изменами, претензиями, ссорами и примирениями, Виктор становился способен на благородные поступки. Одолжить свою машину, например, или заплатить штраф, не содрав часть с собственного сотрудника.