Вера сказала:
– У тебя благосклонный взгляд.
Отчего моему взгляду быть злому? Я желаю всем людям добра, как и себе желаю.
Раз меня Вера спросила:
– Что, если тебе захочется того, что вредит другому? Я не знала долго, что отвечать: мне люди еще мало делали зла. И я, кажется, им тоже. Потом сказала:
– А может быть, мне тогда и перестанет хотеться.
– Так, само собой?
– Ну да. А то как же?
Она долго ходила взад и вперед, потом спросила, и ее глаза горели упорно и неуютно:
– А если захочется того, что вредит тебе самой?
– Я думаю, что тогда то же самое.
– Не захочется?
– Да.
– А если все-таки?
– Тогда, значит, в исполнении больше радости, чем беды во вреде. Или не так разве?
Вместо ответа она мне поцеловала руку.
– Ты мудра!
Может быть, это и есть мудрость? Не знаю, но мне все кажется так просто.
29 декабря.
Все люди мне стали так издали.
Вчера бабушка прислала мне триста рублей. Какая добрая!
Еду сейчас за кольцом Вере. Я уже высмотрела рубин и все думала: вот были бы деньги…
Как раз триста.
30 декабря.
Таня, оказывается, была в гостиной, когда он приносил ей Лижущую Пантеру И сегодня сказала мне на катке – мы с ней за руку скользили головокружительно по дивно гладкому льду:
– Знаете ли что? Сабуров просил тогда писать ваш портрет.
Я не знала.
Таня сказала еще, отпустив мою руку и внезапно круто повернувшись дугой на одном коньке:
– Я очень вам завидую. Он знаменитость.
И еще после оборота:
– Это очень выгодно для актрисы… Но она, конечно, отказала… Знаете что: мне иногда кажется, что вам не совсем выгодна эта близость с Верой.