— Мне больше было некуда ехать. Кроме того, я нужна маме. Она не совсем здорова.

— Ваша мать хрупкая женщина. Настоящая южная леди, как и вы, — добавил он презрительно.

Она подняла на него глаза.

— Что вы имеете в виду?

— Разве вы не понимаете? — он смотрел на нее темными глазами, полными неприязни — Здесь, на Западе, вы едва ли встретите вежливое обращение, моя девочка. Здесь суровая жизнь, и мы суровые люди. Когда живешь на краю пустыни, приходится быть жестким, иначе погибнешь. Такая пушинка, как вы, долго здесь не протянет. Если политическая обстановка ухудшится, вы пожалеете, что уехали из Луизианы.

— Я совсем не пушинка, — сердито возразила Трилби, подумав, что это определение больше подходит его покойной жене, но она была слишком хорошо воспитана, чтобы сказать это вслух — Почему вы меня так не любите?

Он помрачнел еще больше. Ему хотелось бросить ей в лицо все свое презрение, но он не мог говорить.

Минутой позже Тедди вошел через заднюю дверь, неся полведра молока, и Торнтон Вэнс медленно отпустил руку Трилби. Она инстинктивно потерла ее, уверенная, что завтра на руке будет синяк. Кожа у нее была такой нежной, что его жесткие пальцы обязательно оставят свой след на ней.

— Вот и молоко. Ты мне отрезала кусочек пирога, Трилби?

— Да, Тедди. Садись, я тебе сейчас подам.

Тедди притворился, что не заметил смущения Трилби.

— Ну как, вкусно? — спросил Тедди гостя, когда они заканчивали есть пирог. Торн съел свой кусок с большим удовольствием.

— Да, весьма неплохо, — согласился Торн. Он прищурил свои темные глаза и взглянул на Трилби.

— Я думаю, что твоя сестра считает меня грубым человеком, Тед.

— Вовсе нет, — возразила Трилби. — У каждого свои трудности в жизни, — она резко встала, собрала тарелки и быстро положила их в раковину, снабженную железным насосом. Накачала воды в ведро, затем налила в чайник и поставила его на огонь.