Юный лорд рассмеялся и подъехал ближе к Томасу. Он приобнял друга за плечи и грустно покачал головой.

– Эх, Томас! Томас! Сынок, мальчишка, дитя! Ты не прав. Шлюхи предназначены не для любви. Настоящую любовь нельзя купить, ни за какие деньги! Лучше, пой свою песню, Томас! Моя жена любит меня. И она всегда так счастлива, когда встречает меня! В эти минуты ее лицо прекраснее всего: оно просто сияет, а глаза глядят прямо мне в душу… И как же, Томас, я могу теперь желать другую? Аромат моей Лизетты сладок, вкус ее тела свеж, как весенний воздух, а от твоих шлюх несет, как из свиного загона.

– Брак совсем изменил его, – сказал уныло Томас, обращаясь к Джону.

Тристан расхохотался, запрокинув голову, и Джон заглянул в его глаза, такие темные, как безлунное ночное небо, глаза цвета индиго, и расхохотался вместе с ним.

Тристан и Лизетта и в самом деле были счастливой парой… Их брак был устроен отнюдь не по соображениям любви, но уже через полгода, молодые люди, так сильно привязались друг к другу, что окружающие только разводили руками, ибо на такие отношения между ними никто прежде не смел и надеяться.

Тристан был высок, как дуб и мускулист, как породистый жеребец. Лизетта была необычайно красива, с пышными темно-каштановыми волосами, мягкими движениями, музыкальным голосом и ангельским лицом.

Браки, подобные этому, случались крайне редко, их союз благословляли сами небеса. И в дополнении ко всему Лизетта носила в себе наследника Тристана.

Томас искоса посмотрел на Джона.

– Господи, да он же говорит, как поэт!

И оглянулся на человека, которому был беспредельно верен.

– О, она прекрасна, милорд! Прекрасна как ангел, красива и благословенна. И сладка, слишком сладка и хороша для тебя, о грубый солдафон! Но сэр, развлечения, о которых мы только что говорили…