Наконец, де ла Тер и его друзья выехали на дорогу, ведущую к замку, построенному для мирной жизни, а не для войн и разрушений. Не веря собственным глазам, Тристан смотрел на трупы своих стражников лежавших то тут, то там, на мосту через ров, в котором прежде плавали лебеди, столь любимые его Лизеттой.

Как зловещее предзнаменование, длинношеие птицы плавали в лужах собственной крови, лишенные теперь былой грации, просто безжизненные тела, обезглавленные и бесформенные.

Плизэнс видел, как де ла Тер поспешно соскочил с лошади. На лице юного лорда застыла маска ужаса и страха. Тристан подошел к ближайшему павшему защитнику, капитану личной охраны. Этот мужественный и верный воин, истекая кровью, лежал там же, где его ранили, у самых дверей замка. Он сражался до самого конца.

Тристан опустился на колени и приподнял руками окровавленную голову капитана.

– Сэр Филдинг! Это я, Тристан, вы меня узнаете? Вы меня слышите?

– А, милорд! – воин нашел в себе силы, чтобы пожать руку Тристана. – Это вы, милорд, простите нас, – прошептал он слабеющим голосом, – Мы не ожидали, что такое может случиться, мы обманули ваши надежды… Вооруженные, без знаков и знамен, их люди… Они напали на нас внезапно… Мы приняли их как посланников короля! Они опустошили все вокруг… Они убивали, но не говорили почему… Милорд!.. – в глазах Филдинга показались слезы.

Тристан успокаивающе сжал его руку, но в голосе его была тревога, когда он поспешно спросил:

– А моя жена, сэр Филдинг, что с моей женой?

Слезы еще обильнее покатились из глаз Филдинга.

– Я не знаю, милорд, я не знаю, – едва промолвил он.

Джон подошел к Тристану, и они вдвоем, перейдя через мост вошли в замок. Неестественная тишина встретила их.

Повсюду царила смерть. Тристан переступил через мертвую служанку Лизетты, зверски убитую и брошенную с юбками, задранными до самого подбородка.

Какой ужас испытала она перед смертью?