– А ты что думаешь, долговязый братец? – Северянин кивнул в сторону рыбака. – Не пустое ли это бахвальство?

– Меня поражает его удачливость. – Эхомба показал на сверкающую гору рыбы на корме лодки. – Даже при легкой ряби столько не наловишь. С лодки трудно разобрать, где стая, а где – отблеск солнечных лучей на воде. Но когда полный штиль, сразу видно, где лучше забрасывать сеть.

Симна нахмурился.

– Значит, старик – хороший рыбак и смелый моряк. Ну и что из того?

– Пока они переговаривались, я пригляделся к его лодке. Я, конечно, не великий знаток мореходного дела, но, по-моему, он не настоящий знаток ветров и течений. Он даже не смотрит по сторонам. Но без сомнения, наловил он немало. – Повысив голос, Эхомба окликнул рыбака: – Эй, ловец рыб! Что за стеклянный сосуд стоит у тебя рядом с румпелем? Он явно не для воды, ибо я угадываю внутри какое-то движение. Что в нем?

От неожиданности старик выпустил сеть. Серебристый водопад чешуи побежал через планшир, и вода у борта сразу вскипела пеной.

– Обычная бутыль, господин. Ну и зоркий же у вас глаз!

– У того, кто ходит за стадом, должен быть зоркий глаз, – ответил Эхомба. – Так что же в бутыли?

Все, кто был на палубе, уставились на Эхомбу, а старик ответил:

– Ничего, добрый господин, – и, зацепив сеть за крючок, вделанный в борт, пояснил: – Эта бутыль сейчас пустая. Я собираю в нее дождевую воду.

Симна тоже с интересом разглядывал предмет, о котором шла речь, и теперь, после слов Эхомбы, ему тоже почудилось какое-то движение внутри огромной бутыли причудливой формы, закрепленной возле румпеля. Казалось, в ней крутятся какие-то сгустки, похожие на луковицы. Горловина бутыли была заткнута свинцового цвета пробкой, и эта пробка привлекла особое внимание меченосца: она сплошь была покрыта замысловатой вязью каких-то символов.

Эхомба, несомненно, разглядел их лучше и, видимо, они были ему знакомы, потому что голос его зазвучал увереннее: