– Да… да, господин.

Лицо юноши было искажено ужасом. Он еще быстрее заработал руками, стараясь подобрать каждую крошку.

– Тем не менее, – тем же ровным голосом продолжал Химнет, – ты разбил кое-что еще. И гораздо более ценное.

– Более ценное? – Слуга огляделся, но не увидел ничего, кроме черепков и разбросанной еды. Второй слуга тем временем принялся бочком отступать, отчаянно надеясь стать невидимым, бестелесным, несуществующим.

– Да. – Властитель выпрямился в кресле.

– Поток моих мыслей! И этого я не потерплю.

Большая рука в железной перчатке медленно поднялась.

– О нет, господин! Пожалуйста!..

Второй слуга отвернулся и прикрыл голову руками.

То, что было потом, он уже не мог видеть. Из ладони Химнета вырвалась змеящаяся зеленая молния и ударила юношу чуть ниже шеи. Слуга слабо вскрикнул и ничком упал на пол, разбросав руки.

Химнет снова откинулся в кресле и небрежно махнул рукой:

– Убери его. Потом вернешься и соберешь то, что он не успел.

Дрожа всем телом, второй слуга медленно убрал руки от головы и выпрямился. Увидев на полу своего товарища, он невольно вскрикнул. Но крик застрял у него в горле: слуга испугался, что этот звук оскорбит хозяина.

– Ну? – угрожающе спросил Химнет. – Давай пошевеливайся.

– Да, господин…

Слуга схватил лежащего за ноги и потащил к выходу.

– Окати его водой, – приказал Химнет. – Очухается. Теперь не станет ронять посуду, когда я погружен в размышления. Может быть…

Слуга промолчал. Что властитель имел в виду, было совершенно ясно. В самом деле, теперь юному слуге будет нелегко уронить блюдо или еще что-нибудь. Потому что отныне у него было четыре верхние конечности: две человеческие руки и два скользких, покрытых присосками зеленых щупальца.

– Когда придет в себя, скажешь ему, что он остается у меня и на прежнем жалованье! – крикнул Химнет вслед лакею.