Оурей кивнул:

— Понимаю. Но отныне вы можете доверять мне. — Он растянул губы, однако улыбка получилась невеселая. — Разве что вы не доверяете разведслужбам, ФБР, ЦРУ и АНБ.

— Вот видишь? В глубине души мы начинаем сомневаться даже в них.

— Пожалуй, вы правы. Ну а Пентагон? Многие утечки касались военных планов.

— Политических планов, а не военных. Речь шла о долговременных стратегических замыслах.

Оурей покачал головой:

— Нельзя исключать, что мы имеем дело с иностранным агентом, внедрившимся так глубоко, что сотрудники безопасности не в силах его выявить. Быть может, велеть им копнуть поглубже? Искать профессионального разведчика, который стоит за спиной кого-нибудь из наших людей?

— Так и быть, прикажи им заняться этой версией. Но я не думаю, что тут замешан шпион, американский либо зарубежный. Наш противник заинтересован не столько в похищении секретов, сколько в манипулировании общественным мнением с целью повлиять на нашу политику. Этот человек хочет подстраховаться на тот случай, если мы изменим свой курс.

— Вы правы, — неохотно согласился Оурей.

Президент повернулся к документам, лежавшим на его столе:

— Найдите виновника утечек, Чарли. Это необходимо сделать до того, как возникшая ситуация полностью свяжет мне руки.

Четверг, 14 сентября

Гаосюн, Тайвань

Из окон номера Смита в отеле «Хи-Лаи» открывалась захватывающая панорама ночного Гаосюна — простирающиеся от горизонта до горизонта яркие огни под куполом звездного неба. Но сегодня Смиту было не до живописных видов.

Благополучно вернувшись в гостиницу, он в третий раз перечел все, что было в портмоне и записной книжке Мондрагона. Он надеялся обнаружить там указания на то, каким образом агент «Прикрытия» добыл декларацию. Единственным непонятным для него предметом была скомканная салфетка из кафетерия «Старбакс» с начертанным на ней именем — Чжао Яньцзи.