— Если так, откуда он узнал, что сын Тейера стал президентом США, особенно если учесть, что фамилия президента — Кастилья?

Клейн нахмурился:

— Если уж об этом зашла речь, то как настоящий Дэвид Тейер мог догадаться о вашей судьбе? Он знал, что у него есть сын, но вряд ли мог предполагать, что его бывшая супруга выйдет за Сержа Кастилью.

— Очень просто. Если человек, о котором мы говорим, действительно Тейер, он мог сопоставить факты. Он знал, что его сына зовут Сэмюэл Адамс, а Серж Кастилья был его близким другом. Кастилья — фамилия редкая, а мой возраст как нельзя лучше соответствует этому предположению.

— Разумеется, вы правы, — признал Клейн. — Но нет ли здесь какой-нибудь связи с утечками? Возможно, в Белом доме действует шпион, который сообщил китайцам о ваших семейных делах, и случай с Тейером — это одна из их хитроумных комбинаций.

Президент покачал головой.

— Я никогда не скрывал тот факт, что Кастилья меня усыновил, но эта тема попросту не возникала в разговорах. Кроме моих близких родственников, никто, даже Чарли Оурей, не знает точно, кто был моим биологическим отцом и что с ним произошло. Даже вы не знали этого. Я не желал играть на сочувствии и ставить свою мать в трудное положение.

— Всегда найдется кто-нибудь, кто знает, помнит и готов предложить свои знания в качестве товара.

— А вы, как всегда, циничны.

— Это часть моей профессии, — Клейн тонко улыбнулся.

— Согласен.

Клейн вновь замялся:

— Хорошо. У нас нет уверенности, что этот человек — самозванец. Он может оказаться вашим отцом. Но если это так, что вы намерены предпринять?

Президент вновь откинулся на спинку кресла, снял очки и провел ладонью по лицу. Он тяжело вздохнул.