– Да, знаю, – ответила Игрейния. – С ней преподобный Маккинли. Она жива. То есть когда я уезжала, была жива. – Игрейния помнила ее, разговаривала, когда болезнь свела их вместе, и они забыли о национальности и подданстве и храбро боролись с недугом.

И девочку она знала. Прелестного ребенка с мягкими золотистыми волосами и огромными голубыми глазами, которая улыбалась, даже когда заболела. А в горячке тихо стонала.

А женщина вся пылала, вертелась и громко кричала. Она умрет, и тогда…

Игрейния схватила поводья и со всей силы ударила коня пятками в бока.

Огромный серый конь попятился и встал на дыбы. Игрейния отчаянно вцепилась ему в холку, не переставая молотить пятками по бокам. Воин отступил на шаг, и когда жеребец опустился на передние ноги и рванул к деревьям, у нее в сердце пробудилась искорка надежды.

Но уже почти под кронами конь по необъяснимой причине заартачился, начал пятиться, крутиться на месте. На этот раз Игрейния не удержалась в седле и шлепнулась на землю так, что из нее чуть не вышибло дух.

Через секунду он был рядом и поднял ее на ноги.

– Еще раз попытаетесь сбежать, и я поволоку вас в цепях!

Игрейния никак не могла отдышаться.

– Никто не помешает вам войти в замок. Но только сумасшедший способен решиться на это. Я не в силах помочь вашей жене…

– Я сказал вам, кто я такой. И я знаю, кто вы – леди Лэнгли, женщина, известная искусством врачевания. Дочь английского дворянина, которого многие ценят. Господи, что может быть удачнее! За вашу голову предложат хороший выкуп, если вы спасете мою жену!

Игрейния снова оказалась на коне, который послушно подошел к хозяину. На этот раз воин устроился позади нее.

И тотчас пустил жеребца в бешеный галоп.

Игрейния спиной ощущала жар и гнев в его мускулистой груди, силу и неистовство его чувств.