Тетя повесила трубку – разговор был окончен. Эву забил озноб. Мать Абигайль… Сара и Лоренс Фремонт распахнули перед ней двери своего дома, когда умерла ее мама. Разве могла она сказать им правду? Проще сделать вид, что они с Троем передумали – так будет лучше для всех. Сухой комок застрял у нее в горле: неужели Трой любит Абигайль?..

«Ни одна уважающая себя женщина…» Абби с готовностью сбросила платье перед объективом фотоаппарата, лишь бы привлечь внимание Сфаэлоса. И тогда Валиас, младший брат Зака, владелец известной фотостудии, хладнокровно предложил Эве сделать то же самое, не принимая в расчет ее крайнее смущение.

– В вас есть нечто такое, чего не хватает вашей долговязой кузине. Вот вы по-настоящему притягательны… и, кроме того, в вас чувствуется класс.

Валиас сделал свое предложение перед развеселыми гостями на вечеринке для сотрудников фирмы и все последующие месяцы безжалостно преследовал этой шуткой несчастную девушку. Видя, как та заливается краской, Валиас понял, что нашел подходящую жертву. Стоило ему теперь встретить Эву, как он обещал ей все возрастающие фантастические суммы за то, чтобы она согласилась раздеться донага. Хотя, несомненно, видел в ней то же, что в все остальные, с горечью размышляла Эва, чопорную тихоню, до смешного приземленную, решительно неспособную воспламенять сердца или хотя бы одно-единственное мужское сердце. Словом, полную противоположность своей яркой красивой кузине.

В школе Абигайль дала кузине прозвище Монашка и, создав ей подобный образ в глазах других, находила особое удовольствие в том, что сообщала по секрету соученицам, что Эва – незаконное дитя, непредвиденный плод мимолетной связи ее юной матери и заезжего коммивояжера.

Сначала многие девочки не находили в этом ничего зазорного, но скоро, подчиняясь общему настрою, принялись хихикать и подтрунивать над Эвой. Абигайль являлась в школе признанным лидером, и противостоять ей было трудно. Эву изводили насмешками, ни одна из девочек не осмеливалась заступиться за нее, иначе ей была бы уготована подобная печальная участь. Чтобы избавиться от травли, Эва в шестнадцать лет оставила школу и поступила на секретарские курсы, хотя мечтала вовсе не об этом.