Если бы у кого-то из ее знакомых мелькнула мысль, что Стефани надеется на возвращение мужа, то он бы серьезно ошибся в своих предположениях. Наоборот, с каждым прошедшим днем она все больше убеждалась в преимуществах жизни без Рэндалла. А вещи хранила лишь затем, чтобы никто не смог ее упрекнуть в бесхозяйственности или в мстительности.

Сегодняшний случай был из ряда вон выходящим и давал Стефани право воспользоваться «неприкосновенным» запасом. После недолгих поисков она выбрала легкую рубашку с длинным рукавом, подумав, что такой фасон скроет ссадины и пластырь, которыми придется заклеивать раны на локтях. Только бы рубашка пришлась мужчине впору.

Порывшись в другой коробке, Стефани нашла безопасную бритву. Вот только крема или пены для бритья в доме не было. Придется незнакомцу воспользоваться туалетным мылом. Она представила, как отмытый дочиста бродяга будет благоухать цветочным ароматом, и развеселилась. Запахи роз и жасмина никоим образом не сочетались с его одичалым видом.

Стефани вернулась к оставленным в гостиной мужчинам — и замерла на пороге. Шон, проснувшийся этим утром довольно рано, угомонился и устало прикорнул на руках у незнакомца, лицо которого отражало целую гамму чувств — от неловкости за неумение обращаться с детьми и умиления доверчивостью малыша, до откровенного сожаления о том, что ввязался в такую историю.

А во взгляде его зеленых глаз читались беззащитность и испуг. Видимо, никакого опыта общения с детьми у этого непутевого человека не было. Да и какой из бродяги отец, если разобраться? Разве он может обеспечить своим детям нормальную жизнь? Впрочем, не ей судить его. Кто она такая? Ее судьбу тоже нельзя считать полностью удавшейся.

— Давайте я положу его в кроватку, — предложила Стефани и протянула руки, готовясь взять ребенка.