И еще… Мужчина определенно был моложе, чем решила Стефани поначалу. Лет около тридцати. И он был просто великолепен! Кровь в ней заволновалась. И неудивительно! Стефани слишком долго обходилась без мужской ласки. А ведь она была всего-навсего женщиной — слабой, хрупкой, со всеми естественными потребностями. Как же тут было не утонуть в глубоком омуте глаз Грега, тем более, что и он, как ей показалось, тоже поглядывал на нее благосклонно?

Она остро ощутила, что стоит почти вплотную к нему. По всему телу пробежал волнующий ток желания, от которого груди налились, а губы слегка приоткрылись в ожидании прикосновения.

Ей стоило бы смутиться хотя бы для виду и отвести жадный взор от впечатляющей фигуры Грега, но почему-то Стефани этого не сделала. Скользнув взглядом по сильным загорелым ногам, виднеющимся из-под полотенца, она перевела его выше и уставилась на обнаженный торс.

Прямые плечи и поросшая негустыми темными волосками грудь были изрезаны недавно зажившими шрамами. Они несколько нарушали гармонию атлетически сложенного тела. И все равно Грег выглядел просто потрясающе.

Стефани стало больно, когда она вспомнила его рассказ об аварии. Ему явно крепко досталось. Может быть, именно упомянутая авария пустила под откос его жизнь. Такое вполне могло случиться. Представив себе кровавую картину автокатастрофы, молодая женщина торопливо сглотнула комок, подступивший к горлу, боясь проявить непростительную слабость.

С детства вид крови приводил ее в странное оцепенение. Из-за этого ей пришлось отказаться от мечты стать врачом. Только ради Шона, который частенько разбивал себе локти и колени, она научилась преодолевать тошноту, возникающую при виде одной лишь алой капли.

Теперь же Стефани предстояло иметь дело с совершенно чужим человеком, и она боялась, что не сумеет с собой справиться. Первые признаки приближающейся слабости уже появились. Лицо ее резко побледнело, отчего золотистые веснушки на носу и щеках стали заметнее.