Харриэт была всей душой против развода брата. И свое мнение она высказала Дрю столь откровенно, что он разозлился и заартачился куда сильнее, чем в тот момент, когда действительно переживал и мучился, узнав об измене жены.

Не переборщила ли она сама с сочувствием, когда пыталась загладить горячность Харриэт? А когда Дрю предпочел говорить с ней, не слишком ли внимательно она его слушала? Ей было его очень жалко, но она вовсе не хотела оказаться вовлеченной в круг его семейных проблем. Господь свидетель, она только слушала, ничего больше… а Дрю, ясное дело, счел это за поощрение.

Теперь остается только немедля покинуть эту квартиру. Но как? После того как она внесла миссис Энсти деньги за месяц вперед, у нее осталось меньше тридцати фунтов. Пэгги столько раз ругала ее, что она не требовала никакой платы за то, что обслуживала Харриэт, которая отпустила экономку почти сразу после появления в доме Кэтрин. Но Харриэт, которая, не надо забывать, готова была отдать последний грош любому, кто нуждался в нем больше ее, виновато подумала Кэтрин, и притом совершенно не понимала, как мало у нее на самом деле денег, была просто не в состоянии платить ей что-нибудь.

Да и какая разница! А разницы и в самом деле не было, пока Харриэт была жива. Кров и пища у нее всегда были, так что у нее было сколько угодно способов сводить концы с концами. Она присматривала за чужими детьми, отрываясь, правда, при этом от забот о Харриэт и Дэниэле, но это давало кое-какие средства на непредвиденные расходы. Разводила овощи, бралась перешивать платья, присматривала за животными в отсутствие хозяев… Как-то они всегда выкручивались. Но сейчас неопределенность будущего нависла над ней огромной черной тучей.

Она решила, что придется обратиться в службу социальной помощи и попросить поддержки, пока она не встанет на ноги. А когда Дрю вернется из Германии, решила она, надо сразу рассказать ему правду о прошлом. Если у него к ней, как она подозревала, просто мужское влечение, он в ней сразу разочаруется. Правда, в этом случае она потеряет друга, которого ценила. Когда под ней с треском рухнет пьедестал, Дрю, естественно, почувствует себя обманутым.