— На твоем месте я бы не стал рисковать, — ответил Люк. — Тебя подводит привычка ставить не на ту лошадь. Так что перевес всегда будет на моей стороне.

Она решительно вздернула подбородок.

— Я тебя не боюсь.

— И напрасно.

Сидящая в ней Жанна д'Арк ощутила удар по самолюбию.

— Ты что, пытаешься мне угрожать?

— Насколько мне известно, я никогда не пытаюсь угрожать кому бы то ни было. — Он произнес это с ужасающим спокойствием.

Она опустила голову.

— Мне нечего тебе сказать.

— Зато мне есть что.

— Я не хочу тебя слушать. — Она резко скрестила руки, чтобы скрыть, как они дрожат, и, повернувшись к нему спиной, уставилась в окно

— Когда я разговариваю с человеком, я предпочитаю, чтобы он смотрел на меня, — насмешливо сказал Люк.

— А мне не хочется на тебя смотреть. — Она с ужасом поняла, что вот-вот разрыдается. Будь ее воля, она была бы отсюда в тысяче миль.

— С тех пор как я сюда вошел, я веду изумительную беседу с самим собой. — Саркастический намек на односложность ее реплик вернул на ее щеки столь недостающий им румянец. — Возможно, я взял неверное направление.

Набрав побольше воздуху, она выпалила:

— Я хочу, чтобы ты ушел. Он вздернул брови.

— Ты к кому обращаешься, ко мне или к ковру?

Она обернулась, все до последней мышцы лица у нее напряглись, но она не произнесла ни слова, боясь, что голос у нее дрогнет, и не решаясь встретиться с ним глазами.

— Давай обойдемся без вымышленного мужа, чье имя тебе даже не сразу удается припомнить, — проворковал Люк очень миролюбиво. — Я не верю в его существование.

— Не знаю, с чего ты это взял. — Его слова застигли ее врасплох, и она с ужасом поняла, что ответила крайне неудачно, — чтобы сыграть убедительно, следовало выказать удивление и возмущение.

— С тобой я не хочу играть в эти игры. — Она съежилась под пущенным в нее пристальным взглядом, подчинившим ее своей воле. — Со всеми остальными — пожалуйста, но с тобой — нет. Я видел вас с Хантингдоном возле отеля. Ты, конечно, воображаешь, будто колечко может придать тебе видимость достойного положения. Чушь это! — категорически отрубил он. Ее охватило отчаяние.