— Сегодня утром один из посетителей интересовался бронзовой Венерой.

В его глазах появились озорные огоньки.

— Ну что ж, если я действительно упущу ее, то ничего не поделаешь. Винить будет некого, кроме самого себя.

Он недвусмысленно намекал на то, что не собирается покупать статуэтку. Я вдруг страшно разозлилась на него. Конечно, студия для того и существует, чтобы сюда приходили люди и покупали работы отца. А на что, по его мнению, мы должны жить?

— Если бы эта Венера действительно понравилась тебе, ты бы ни за что не упустил ее, — Я всегда получаю то, что мне нравится, — просто ответил он, — но мне больше по душе фигурка той, юной Венеры.

— В самом деле?..

Ладонью накрыв мою руку, Рок Пендоррик заметил:

— Она просто очаровательна. И я предпочитаю заполучить ее.

— Ну что ж, пожалуй, мне пора домой, — не к месту заметила я.

Он лишь улыбнулся в ответ. У меня было такое чувство, словно он прекрасно понимает, что творится у меня в душе. Что скрывать, мне действительно нравилось его общество, я хотела как можно чаще видеться с ним. Я уже давно призналась себе, что для меня этот человек был не просто потенциальным покупателем работ отца.

Рок Пендоррик небрежно сообщил:

— Мистер Фарингтон сказал, что ты своеобразный коммерческий директор его студии. Теперь я и сам вижу, что это так.

— За художником всегда нужен присмотр, — ответила я. — Особенно сейчас, когда моей мамы больше нет в живых…

Несмотря на то, что после смерти матери прошло уже три года, как всегда при упоминании о ней, мой голос невольно дрогнул. Рассердившись на себя за эту слабость, я быстро добавила:

— Она умерла от туберкулеза. Мои родители переехали сюда в надежде, что здесь ей станет лучше. Мать была прекрасным менеджером и вела все дела отца.

— Так значит, свои деловые качества ты унаследовала именно от нее? — Его глаза были полны сочувствия, и это растрогало меня.