Вскоре показался состав. Он приближался со скоростью тридцать миль, в час — вполне приличная скорость, но бескрайняя равнина создавала иллюзию замедленного движения. Силуэт поезда казался крошечным на фоне небесного свода, и даже дым, вырывающийся из трубы, не вносил почти никакого изменения в величественный пейзаж.

Но вот пыхтение паровоза стало слышно уже отчетливо на безбрежной плоской равнине. Хоуки принялся размахивать клетчатым флагом, на слух определяя, что машинист заметил его и перекрыл клапан для пара: поезд стал тормозить. Когда огромный локомотив оказался совсем близко, Хоуки в который раз подивился бескрайности просторов вокруг: поезд, казавшийся совсем маленьким, превратился в чудовище, заслонившее собой небо. Паровоз нехотя остановился, изрыгая черный дым, смешивающийся с клубами белого пара, которые, уплывая, приобретали пурпурный оттенок в угасающих лучах закатного солнца.

В окне паровозной кабины появились два лица. Круглые, красные, они, вне всякого сомнения, принадлежали ирландцам. Одно из них украшали большие моржовые усы. Глядя на Хоуки сверху вниз, усатый улыбнулся:

— Хоуки, дружище! Я так и знал, что это ты. Донован подтвердит.

— О'Брайен, — откликнулся Хоуки и закинул свои вещи на площадку для кочегара перед тендером. — Я рад, что сегодня твоя смена, а не этого говнюка Джона Патерсона!

Хоуки прекрасно ладил и с Джоном Патерсоном, и с его кочегаром Олагом Андерсеном, но подумал, что немного дипломатии ему не помешает.

— Угу, — ответил О'Брайен, — для такого оранжиста

— Я преследовал стадо бизонов, — сказал Хоуки, — и наткнулся на отряд индейцев, которые тоже были заняты охотой. Конкуренция немного рассердила их, и они погнались за мной. Моя лошадь была убита в перестрелке.

— От этих варваров-индейцев надо избавляться — ведь мы теперь цивилизованные люди, — покачал головой О'Брайен. — С первого марта этого года Небраска стала штатом.