После недолгой паузы он ответил:

— Думаю, мы затеяли слишком серьезный разговор, давайте-ка сменим тему. А?

— Хорошо. — Я взглянула на него и, пользуясь нашей близостью, спросила: — Вы собираетесь жениться на вашей экономке, мистер Хардвик?

Он слегка тряхнул меня за плечи:

— Моя личная жизнь, мисс Джонс, вас не касается.

Я, оскорбленная жесткостью ответа, немного отодвинулась от него:

— Простите.

Он притянул меня обратно:

— Не глупите, мисс Джонс!

Я закрыла глаза и опять расслабилась. Позади послышалось какое-то шевеление, и между нами заползла чья-то осторожная маленькая рука. Я вскрикнула.

Мы отпрянули друг от друга. Когда меня разделили с этим человеком, я вдруг почувствовала невыносимую душевную боль, словно потеряла часть себя.

— Извините, что напугал вас, мисс Джонс. — Это был дрожащий голос Колина. — Но мне нужно выйти на улицу. Пап, ты можешь пойти со мной. Один я боюсь.

— Конечно, сынок.

Он вылез из спального мешка, надел ботинки и вышел вместе с Колином из автобуса. Оба растворились в темноте. Вокруг стояла необычная тишина, и мне показалось, что они заблудились в тумане. Я снова запаниковала и даже хотела разбудить остальных, чтобы отправиться на их поиски. Казалось, после их ухода прошла вечность.

На самом деле всего через несколько минут я увидела очертания знакомых фигур, и они забрались в автобус. Мистер Хардвик устроил сына в спальном мешке, умудрившись при этом не разбудить спящих рядом. Потом снял ботинки и снова залез в свой мешок.

Я отодвинулась подальше, в угол сиденья. Но он потянулся ко мне, расстегнул мой мешок, чтобы можно было просунуть руку.

— Не возражаете? — прошептал он. — Моей руке стало грустно одной.

Я покачала головой и на время потеряла дар речи. Он притянул мою голову к себе на плечо, и я опять уютно устроилась, словно здесь всегда было мое место. Я была уверена, что где-то на звездном небе ярко светит луна, и могла поклясться, что рядом поет соловей. Но когда я открыла глаза, то увидела все тот же густой туман и услышала гулкую тишину.