— А я доволен, Джек, — широко улыбнулся Пит Грин, учитель физкультуры, раскачиваясь на стуле. — Мне мантия и так не положена. Так что вы больше не будете размахивать передо мной своими учеными регалиями.

Дженни захлопала в ладоши, призывая всех к тишине:

— Послушайте меня. Если мистер Хардвик готов рассматривать предложения учителей и изменять вещи, которые не менялись годами и десятилетиями, предлагаю созвать собрание, составить список наших предложений и передать ему. Итак, кто за это?

Многие подняли руки, в том числе и мы с Уэйном. Старые учителя, возмущенно пофыркивая, удалились.

Дженни назначила время проведения первого собрания «комитета перемен», как она его назвала.

— В понедельник днем после занятий. А в выходные у вас будет время, чтобы обдумать свои жалобы и предложения. Пора и молодым сказать свое слово. Мистер Хардвик не настолько стар и консервативен, чтобы отвергнуть многие наши предложения, как это сделал бы старик Браунинг.

Я вспомнила, что записана на понедельник к зубному врачу.

— Ничего страшного, — успокоила меня Дженни, — мы будем считать, что ты присутствуешь, и учтем твой голос.

Чуть позже я принесла глобус — единственный на всю кафедру географии — в класс и попыталась его использовать на уроке. Правда, он был продавлен в нескольких местах и лишился своей сферической формы, напоминая скорее вздувшийся мяч, нежели подобие земного шара. Во время урока, когда я пыталась вращать его, мне в голову пришла одна мысль: а почему бы не попросить у Брета его собственный глобус? У него был замечательный, с подсветкой, и раньше он часто приносил его в школу. Иногда, когда он бывал в хорошем расположении духа, он позволял Уэйну и мне использовать его на своих уроках. Может, он и сейчас сможет давать его нам на уроки?

Мне уже несколько дней не приходилось разговаривать с Бретом.