— У вас проблемы с дисциплиной, мисс Джонс?

— Не совсем, просто…

— Точно, пап, особенно когда она делает ошибки.

Брет, в одну секунду преобразившийся в директора, смотрел на меня со всевозрастающим интересом. А мне в этот момент страшно хотелось вставить Колину в рот кляп.

— Ошибки?

— Да, пап. Когда мы их замечаем, она говорит, что делает их намеренно, чтобы проверить, не уснули ли мы. Но мы не верим, потому что иногда она выглядит удивленной, когда мы ей на них указываем.

— Колин, пожалуйста, — прошептала я, но он все говорил и говорил и только еще больше воодушевлялся.

— Знаешь, папа, мисс Джонс часто теряет тряпку и приносит с собой утреннюю газету, которую рвет на куски, стирая ими написанное на доске.

— Колин, перестань! — хотелось крикнуть мне, но вместо этого изо рта вылетел какой-то хрипящий звук. Я посмотрела на Брета, но не уловила выражения его лица. Он не пытался помочь мне или остановить сына, хотя должен был, как мне казалось, сделать это.

— Однажды, пап, — продолжал заливаться от смеха Колин, — мисс вернулась после отпуска в Пеннинских горах и Озерной области и показала нам цветные слайды, которые сделала там. Она сказала, что была за границей, и попросила нас угадать, в какой стране сняты слайды.

Я закрыла глаза, увидев изумленно поднятые брови Брета.

— И кто из вас догадался, Колин?

— Никто, папа. Ты бы слышал, какие звучали предположения — Италия, Германия, Норвегия, даже Россия. Кто-то сказал, что они сняты первого апреля, чтобы специально провести нас всех, — это было самой смешной шуткой, которую придумала мисс Джонс.

Брет разразился смехом, и я почувствовала облегчение. Я ожидала выговора, но никак не веселья.

— В общем, — закончил Колин, — нам всем нравятся уроки географии.

— Рад это слышать. Сначала ты втоптал в грязь репутацию своего учителя, а теперь возвел на пьедестал. В следующий раз, когда у меня будет плохое настроение и мне захочется взбодриться, я приду к вам на урок, Трейси. Может, чему-нибудь и научусь.