Поскользнувшись на траве, Каллум упал, а Джервас бросился к бечевке, которую держал насмешливо хихикающий Филипп. Синевато-серые глаза младшего из мальчиков внезапно сузились, и, когда Джервас подпрыгнул, чтобы схватить Филиппа за руку, тот сделал шаг в сторону.

Крик Джерваса продолжался бесконечно долго, и ему вторили пронзительные голоса чаек. Наконец все смолкло.

Двое ребят смотрели с утеса на то, что с высоты казалось неподвижно лежащим на плоской скале тряпичным кулем.

- Ты это сделал, - проговорил Филипп. - Ты подставил ему подножку.

Каллум взглянул на брата. На его лице отразились потрясение и ужас. Они были близнецами, но от Уиндхэмов унаследовали лишь единственную общую черту необыкновенные серые глаза-. У -Филиппа была внешность ангелочка: его лицо обрамляли золотистые кудри; он был худощав, но не так болезненно хрупок, как Джервас. Каллум же, с копной темно-каштановых волос, был силен и широк в кости.

- Ты о чем? - затравленно прошептал он.

- Я все видел, - едва слышно сказал Филипп, глядя на брата по-прежнему суженными глазами. - Ты его сбил.

- Нет, - снова прошептал Каллум. - Не я. Я сам упал... А вот ты...

- Нет, ты! - перебил его Филлипп. - Я всем расскажу, что я видел, и мне поверят. Ты это прекрасно знаешь. - Он посмотрел на брата, и Каллум ощутил, как его охватывает леденящее чувство безысходности: в ангельских глазах брата горело злое торжество. Поверят ему. Так было всегда. Все верили Филиппу.

Он круто повернулся и побежал вдоль обрыва, пытаясь найти путь вниз, к безжизненному телу Джерваса. Филипп остался наверху и наблюдал за братом, пока тот не скрылся из виду. Последнее, что он увидел, были руки Каллума, хватавшиеся за дерн, когда мальчик начал предательски крутой спуск к скале у моря.

Филипп недобро засмеялся и направился к полого спускающейся вниз тропинке, которая вела к имению Уиндхэмов. С его губ уже готов был сорваться рассказ о гибели старшего сына графа, на глаза послушно навернулись слезы.