– Леша, а почему я должен прятаться, если никого не убивал?

Он посмотрел на меня как-то странно, словно вдруг сам удивился тому, что предложил мне.

– Видишь ли, – медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, произнес он. – Сейчас такие времена, такие люди. У преступников огромные возможности. И если тебя решили подставить, и продумали весь сценарий, и вложили в это дело деньги, и воспользовались связями, то так просто ты уже не выпутаешься. Ты попытаешься защититься, но только навесишь на себя новые улики.

– Если я сбегу, Леша, то это будет первой серьезной уликой, – ответил я.

– Возможно. Но ты сохранишь себе свободу и не вляпаешься в новую историю.

– Ты говоришь так, будто меня должны арестовать в самое ближайшее время. Но на основании чего? Отпечатков моих на яхте нет. Никто не видел меня на острове…

Неожиданно я поймал себя на мысли, что оправдываюсь перед Лешей, доказываю ему свою невиновность.

– Откуда ты сейчас можешь знать, какие еще улики против тебя сфабрикованы? – вкрадчиво спросил Леша. По-моему, грог крепко дал ему по мозгам, и мой рыжебородый анестезиолог стал агрессивным.

– Что значит – еще?

– Ладно! – махнул рукой Леша, уходя от ответа. – Отложим разговор до завтра. Умираю – хочу спать.

– Нет-нет! – Я взял его за локоть. – Договаривай до конца. Какие улики ты имел в виду?

– Кирилл, наш разговор теряет всякий смысл.

– И все-таки! – Я еще крепче сжал его локоть. – Раз сказал «а», то скажи и «б».

– Ты все равно меня не послушаешься.

– Но я приму к сведению твой совет.

– Ну, хорошо! – кивнул Леша. – Только отпусти мою руку. Мне больно, а наркоза с собой нет.

– Сначала ты скажи, какие улики имел в виду.