Был у нее испанский дипломат, она его обожала, но ему пришлось вернуться на родину.

Затем новая встреча и пылкий роман с французом. Сара заводит речь о браке, но тут же выясняется, что ее возлюбленный женат и просто «забыл» об этом упомянуть.

Повествуя о своих приключениях, Сара без устали приговаривала: «Всегда я с мужчинами дура дурой!..» И чем больше подобных историй слышала Синтия, тем справедливее казалась столь самокритичная оценка, которую давала себе ее попутчица.

Однако, несмотря па разницу темпераментов и взглядов на жизнь, женщины подружились.

Сара с месяц прожила в Калькутте, в несбыточной надежде, что Ральф одумается и приедет. Когда же она наконец собралась домой, они с Синтией на прощание горячо заверили друг друга, что непременно, как бы ни сложились в дальнейшем их судьбы, будут поддерживать связь.

Сара была, пожалуй, единственной подругой Синтии в Калькутте. Тем не менее за долгие месяцы, протекшие с той поры, многие воспоминания о ней стерлись из памяти, и неожиданная встреча в Лондоне неделю назад привела Синтию в легкое смятение. Она заехала за своими вещами в отель, где жила после возвращения в Англию. В холле какая-то дама разговаривала с портье, и Синтия сразу узнала низкий, с приятной хрипотцой, чарующий голос:

— А нет ли у вас номеров подешевле? Я собираюсь прожить здесь несколько недель.

— Сара! — воскликнула она.

— Синтия! — раздалось в ответ.

Сара первая пришла в себя от изумления и протянула подруге руки.

— Дорогая! В жизни не было у меня такой счастливой встречи! Мне до того одиноко, тошно, я бы рада сейчас увидеть и злейшего врага.

И вдруг повстречать тебя — какое везение! Что ты здесь делаешь? Когда приехала? Я тебе совсем недавно отправила письмо.

— Прости, что не написала о возвращении в Англию, — повинилась Синтия, — но я так тяжело болела… Когда меня усадили на пароход, я шагу ступить не могла от слабости, все время лежала пластом. И злилась, что нельзя было остаться служить в Индии.