Отец Артура, джентльмен старой закалки, был чрезвычайно требователен к работникам, но и платил щедро, и его уважали за справедливость. После его смерти усадьба перешла в совместное владение к двум сыновьям, Эдварду и Артуру. Эдвард погиб в автомобильной катастрофе, и Артур получил все — пахотную землю, лесные угодья и большой дом из серого камня в георгианском стиле, известный под названием «Особняк».

Владения Марриоттов соседствовали с «Березами», и Синтия отлично понимала — чувство Артура к ней вполне искреннее, но он не забывает и о том, какую выгоду принесет объединение его фермы с усадьбой «Березы».

Поразительно, до чего Артур буквально во всем не походит на отца. Он с математической точностью подсчитывал возможную прибыль, ни на пенни не увеличивал расходы, жестко, не зная пощады, добивался желаемого. Был молчалив, суров, обиженно надувался, если что-то ему не по нутру. Не пользовался успехом у женщин, да и мужчины его недолюбливали. Беспощадный к себе, он презирал тех, кто, по его мнению, норовит работать поменьше, урвать побольше, и это подчас оборачивалось чудовищной мелочностью.

Синтия припомнила все это, наблюдая за Артуром, и ей подумалось: как типично для него, что после стольких лет разлуки ему почти нечего сказать.

— Не хочу тебя огорчать разговорами о «Березах», — продолжал Артур, — не твоя вина, что пришлось их продать! К сожалению, отец твой… — он на мгновение смолк и продолжил: — Ну, да зачем былое ворошить?.. Жаль, что ты лишилась родового гнезда. И еще… Я очень огорчился за тебя, когда узнал… о Питере…

Синтия жестом остановила его.

— Прошу тебя, Артур, не будем об этом, ладно? Не надо вспоминать о нем!

Она отвернулась на несколько мгновений, чтобы не выдать себя, овладеть голосом и побороть внутреннюю дрожь.

— Я понимаю, — отозвался Артур. — Так вот насчет «Берез»… Что тебе известно о Шелфорде?