— Он! — И добавила: — Не по телефону — сам здесь!

— Что?

— Да-да, внизу! Непостижимо огромный! Чудо как хорош!

— Ты смеешься!

— Какой смех — сама посмотри!

Схватив Клэр за руку, Кэролайн потащила ее к лестнице. Глянув через резные перила, Клэр увидела Рори Баллетера в темно-коричневых вельветовых брюках и толстом, цвета топленых сливок свитере; он стоял у огромного камина и разглядывал портрет Хельги Брунинген. Это ее дочь Сисси пригласила Клэр и всю компанию погостить в фамильном шале. Но сама Сисси в первый же день упала и сломала ногу, и перепуганная мамаша повезла дочь в Женеву к специалисту-ортопеду.

— Непременно оставайтесь и отдыхайте на здоровье! — с душевной добротой сказала она остальным перед тем, как умчать Сисси на личном вертолете.

— До чего хорош, правда? — очарованно прошептала Кэролайн. — Надо же, оторвался!

— Что значит «оторвался»? — вскинулась Клэр.

— Ну, от той блондинки… он же «при ней» состоит! Видела огромный дом выше в горах? Такой, с башенками. Она француженка, мадам Эктор Шевро. Муж крупный промышленник, по счастью, торчит в Париже.

— Откуда ты знаешь?

— Навела, как говорится, справки, — беспечно бросила Кэролайн. — Она его любовница.

— Вот уж это тебя не касается! — сердито бросила Клэр.

— Если он клеится к тебе, должна же я узнать всю его подноготную. Ты ведь у нас девушка не от мира сего! Кэролайн была самой шустрой в их компании. Гораздо мудрее в житейском смысле, чем Клэр с Шарлотт или даже с Сисси; мать, наградившая ее уже тремя отчимами, собиралась привести в дом четвертого. Вслед за матерью и Кэролайн считала, что жизнь скучна без разнообразия.