— Смотри, эта компания потянет на несколько миллионов фунтов, — умиленно проворковал отец ей на ухо. — Ты умная девочка.

— Фрэнк! — Дженни вспыхнула от стыда и гнева: один из гостей Нормана услышал его замечание и смерил их ледяным взглядом.

Опустив голову, она пошла, медленно и неуверенно, по длинному проходу между рядами скамей, украшенных белыми и алыми розами. Цветы пьянили ее сладким дурманящим запахом.

Наконец она отважилась поднять глаза на Нормана. Он стоял к ней спиной. Его широкие плечи в прекрасно сидевшей визитке, темная волна волос и под ней — узенькая полоска покрытой загаром шеи вызвали у нее прилив нежности. Все ее существо заныло от желания прикоснуться к нему, прижаться к груди, погладить загорелую кожу.

О Боже! Как она любила его! Дженни прожигала взглядом его спину. Если он сейчас обернется, загадала она, все будет хорошо. А тревоги и опасения развеются как дым. Ей так хотелось, чтобы в этот день все были счастливы: и мать, и отец, и друзья, и Норман… И она сама.

— О, Норман! — бессильно выдохнула она.

— Дженни, дорогая! — прошептал кто-то так близко от нее, что она вздрогнула. Она узнала глубокий, мягкий голос той, которая многие годы была Норману самым близким другом. Перед ней появилось прекрасное точеное лицо Арабеллы.

— Что с тобой? Ты выглядишь нездоровой. Может быть, увести тебя?

На душе у Дженни потеплело: кто-то волновался за нее.

— Нет, спасибо, — негромко откликнулась она, благодарно глядя на Беллу.

В этот момент отец коснулся ее руки, и даже он, всегда занятый только собственной персоной, почувствовал, как холодна она и как вся дрожит.

— Успокойся, дорогая, — сказал отец неожиданно дрогнувшим голосом.

А вот это ей никак не удавалось. Не получалось обманывать себя. Она слишком доверилась своей любви и стала принимать желаемое за действительное. Теперь с присущей ей рассудительностью Дженни снова оценила и себя, и Нормана. Все было не так, как она себе нафантазировала. В возведенном ею воздушном замке явно зияли бреши.