Нет, заговорило в ней чувство противоречия, остановимся.

Пальцы Нормана ласково притронулись к ее плечу, и Дженнифер снова вздрогнула, пронзенная помимо воли именно тем желанием, о котором только что говорил Норман. Но пальцы соскользнули, и холодок от закрываемой молнии медленно пробежал вверх по ее спине. Дженни выпрямилась, чтобы лучше сходились края застежки. Ей показалось, что дело продвигается куда медленнее, чем могло бы. И она насторожилась, с замиранием сердца отслеживая постепенное, будто неохотное движение железной змейки от позвонка к позвонку. При каждом рывке застежки зябкая нервная волна прокатывалась по всему ее телу.

Возможно, не отдавая себе в том отчета, он хотел причинить ей боль, когда довольно сильно сдавил пальцами верхние края молнии, чтобы поднять замок до конца. При этом она ощутила внутри себя какое-то пронзительное, мощное, неподвластное разуму движение, которое заставило ее затрепетать от возбуждения и сгореть от стыда.

Это он нарочно, подумала Дженни, пытаясь взять себя в руки. Это у него такая манера обольщения. Она постепенно призвала на помощь трезвый рассудок и пообещала себе стойко сопротивляться его колдовскому обаянию.

— Чудесное платье, — пробормотал Норман, как бы невзначай проводя рукой сверху вниз по тонкому материалу. — У тебя такая узкая талия, — добавил он нежным чуть охрипшим голосом. — Наверное, я мог бы сомкнуть пальцы…

— Прошу тебя, замолчи, — простонала Дженни, изнемогая от бесплодных попыток сохранить самообладание.

Как-то неожиданно и бесшумно он возник прямо перед ней, протягивая стакан с холодной водой.

— Скажи мне, когда будешь готова. — Его голос так же, как и выражение лица, был бесстрастен. Он следил за ней жестким, непроницаемым взглядом. Холодный, беспощадный. И нельзя было списать все на воображение. Он действительно так смотрел: пристально, оценивающе, гипнотически. Как будто пытался определить меру своего влияния на нее.