Так она прямо и заявила ему, присовокупив, что издатели могут, если хотят, подавать на нее в суд, но она не прибавит к рукописи больше ни слова.

Рей ответил тяжелым взглядом. Пристальные серые глаза его потемнели, и на мгновение Элинор показалось, что он вот-вот бросится на нее и начнет трясти, как грушу. При этом, несмотря на внушительный рост и мощную фигуру, ему пришлось бы изрядно попотеть, ибо Элинор была ростом выше ста семидесяти сантиметров и, несмотря на кажущуюся хрупкость, отнюдь не легонькой как пушинка. Впрочем, Рей быстро взял себя в руки и лишь ядовито спросил:

– Бежим в кусты, а, Элинор? Вы меня удивляете. Хотел бы я знать, чего вы так боитесь.

– Ничего. Я и не думаю бояться! – взвилась Элинор.

Вот тут-то он ее и поймал. Не успела она опомниться, как уже пообещала внести в роман изменения. Теперь было уже поздно раскаиваться, но все же работать она станет так, как удобно ей, а не ему. И без всяких там секретарш!

Элинор так долго кипела, что теперь чувство вала себя совершенно измотанной. Она бросила взгляд на часы. Неплохо бы немного поспать перед отъездом. По ночам она плохо спала и поэтому пользовалась любой свободной минутой, чтобы вздремнуть в течение дня.

Она вошла в спальню и задернула шторы.

Квартира Элинор была такой же безликой, как и ее одежда. Здесь тоже преобладали бежевые и коричневые тона, отчего комнаты казались почти бесцветными.

Девушка разделась, закуталась в махровый халат и улеглась в постель, однако сон не приходил. В голове вихрем кружились неясные образы.

Рей Парриш, высокий и темноволосый… Мужчина, о котором некоторые из ее приятельниц с восторгом говорили, что он такой сексуально притягательный… Для них, может, оно и так, но для нее – ничего подобного.

Мысли Элинор метнулись к Мейми. Как давно они знакомы? Они подружились еще в пансионе, две маленькие девчушки с косичками, в новенькой школьной форме, которым отчаянно хотелось плакать, хотя обе знали, что это противоречит приличиям.